Сегодня 1 сентября — День знаний, и в такой день особенно хочется поговорить о чём-нибудь детском.
Мой выбор — новый «Буратино». Не потому, что мне не хочется обсуждать какие-то другие детские кинематографические проекты. Напротив: если бы в сутках было достаточно часов, чтобы посмотреть весь детский контент, я, вероятно, была бы одним из самых счастливых людей на свете. Но пока времени хватает лишь на то немногое, до чего удаётся добраться.
Поэтому сегодня моим маленьким окном в этот огромный детский мир стал новый «Буратино».
Создатели (Студия Арт Пикчерс, режиссёр Игорь Волошин) сознательно попытались сделать не просто новую экранизацию, а современную сказочную вселенную, где знакомые персонажи обретают новую глубину, объём и психологическую неоднозначность.
Почему неоднозначность? Давайте разбираться. Вот, к примеру, Карабас (играет Фёдор Бондарчук). Это уже не просто злодей-самодур. Сам он считает себя человеком, который несёт искусство, культуру, театр, и одновременно без стеснения использует людей ради собственной власти и амбиций. Его лицемерие встроено в его самоощущение: он не просто делает вид, что он - хороший, он рационализирует свои лицемерные поступки высокой целью. Вспомните, обычный, советский Карабас говорит: «Я злой, потому что хочу власти». Это просто для детского понимания и восприятия. А в новой экранизации всё несколько сложнее, как и в жизни. Возникает конструкция: «Я делаю это ради театра / искусства / великой цели, поэтому то, как я поступаю с людьми, в каком-то смысле оправдано». И вот этот его поведенческий паттерн, на мой взгляд, гораздо неприятнее обычного злодейства. Новая сказка как-бы говорит ребёнку: обрати внимание, не всегда зло выглядит как зло. Ведь у Карабаса есть собственное понимание театра, искусства, своего предназначения — и при этом его отношение к другим людям остаётся деспотичным, лицемерным, лишённым подлинного уважения и откровенно потребительским. Фильм учит детей увидеть это, рассмотреть это расхождение между тем, что Карабас Барабас публично декларирует и тем как он реально обращается с людьми, когда от этих людей ему ничего не нужно или когда те находятся от него в зависимом положении. Фильм учит увидеть настолько сильно это расходится с тем образом заботливого и благородного человека, который он публично создаёт. Поэтому возникает вопрос: где заканчивается его искренняя вера в искусство и начинается оправдание собственной жажды власти?
Хорошо, а теперь посмотрим, что произошло с Буратино (играет Виталия Корниенко). Первый канал сознательно обращает внимание на смену оптики. Это уже не тот озорной, несколько наглый, абсолютно свободный мальчишка, которого мы знаем. Создатели делают акцент на его необычности, принятии себя и взрослении, и тут я бы отметила именно хрупкость Виталии Корниенко как важнейшую составляющую нового образа Буратино. Это не просто деревянный мальчик, который попадает в человеческий мир, а существо, которое не вполне вписывается в окружающую реальность и постепенно пытается понять, кто он такой. Виталия очень органична в этой ипостаси, в ней действительно есть ощущение «не отсюда», у неё очень тонкая, почти эфемерная внешность. Она не выглядит маленьким человеком, который просто играет озорного мальчишку. В ней есть что-то почти бесплотное: тонкие черты, хрупкая фигура, немного странная пластика, и это работает на Буратино гораздо сильнее, чем если бы роль досталась более крепкому, энергичному ребёнку. Потому что Буратино в таком прочтении — не маленький сорванец, которого невозможно удержать, а существо, которое физически и психологически отличается от окружающих. Мы становимся зрителями очень красивого парадокса:
деревянный человек оказывается хрупким. В буквальном смысле он сделан из дерева — материала, который мы воспринимаем как твёрдый, прочный, почти неуязвимый, а перед нами ребёнок, который выглядит так, будто его легко сломать.
Важно обратить внимание, что Виталия не играет «бедного несчастного Буратино», это важно. В её исполнении Буратино не производит впечатления ребёнка-жертвы. В новом Буратино есть упрямство, любопытство, внутренняя самостоятельность, то есть хрупкость оболочки не означает слабости характера. Здесь фильм выходит за пределы традиционной истории про деревянного мальчика. В советском фильме на первый план выходили энергия, озорство и непослушание. Буратино был маленьким человеком, который всё время лез туда, куда его не просили, и именно поэтому попадал в разного рода истории. В новом - сильнее подсвечены качества, которые позволяют воспринимать его как личность.
Буратино стал любознательным, а не просто любопытным. Он очень активно исследует мир, ему недостаточно принять объяснение взрослых — ему нужно самому увидеть, понять, проверить. Это делает его не столько «непоседой», сколько человеком, которому тесно внутри готовых ответов. И мне, как педогогу по первому образованию, это человеческое качество каждется очень важным с точки зрения прогресса общества. Зубрилки с набившими оскомину прописными истинами - мало кому интересны.
Новый Буратино показан более доверчивым и открытым. Вот это, мне кажется, особенно заметно именно благодаря хрупкости Корниенко. Она не выглядит циничным ребёнком, который видит всех насквозь. Её Буратино способен поверить, привязаться, восхититься, и поэтому его обман особенно болезненен.
И я бы добавила ещё одно качество — непосредственность. Причём она у нового Буратино не инфантильная.
Он может ошибаться, быть доверчивым, идти напролом, но в нём нет той социальной «обработанности», которая заставляет взрослого человека постоянно себя контролировать. В этом смысле он действительно живее окружающих его взрослых — тех самых, которые способны создавать пространство для детей, а потом установливать строгие правила, как именно детям следует этим пространством пользоваться, чтобы детская творческая непосредственность не оставила на нём ни единого следа.
И вот тут лично я считываю режиссёрский замысел так: деревянным в новом фильме оказывается не только сам Буратино. В каком-то смысле гораздо более «деревянный» — взрослый мир вокруг него: люди, которые уже знают, как надо себя вести, чего хотеть, кем быть и какое место занимать. А Буратино — тот, кто ещё способен реагировать на мир непосредственно: в нём сохранились детская честность, доверчивость и ранимость, которые с возрастом мы почему-то считаем необходимым прятать. И тут хочется добавить: «Я сама была такою триста лет тому назад». До трёхсот мне, правда, ещё далеко — и хочется надеяться, что хотя бы немного той девочки во мне всё-таки осталось.
Смотрели нового «Буратино»? Какие впечатления?
Мой выбор — новый «Буратино». Не потому, что мне не хочется обсуждать какие-то другие детские кинематографические проекты. Напротив: если бы в сутках было достаточно часов, чтобы посмотреть весь детский контент, я, вероятно, была бы одним из самых счастливых людей на свете. Но пока времени хватает лишь на то немногое, до чего удаётся добраться.
Поэтому сегодня моим маленьким окном в этот огромный детский мир стал новый «Буратино».
Создатели (Студия Арт Пикчерс, режиссёр Игорь Волошин) сознательно попытались сделать не просто новую экранизацию, а современную сказочную вселенную, где знакомые персонажи обретают новую глубину, объём и психологическую неоднозначность.
Почему неоднозначность? Давайте разбираться. Вот, к примеру, Карабас (играет Фёдор Бондарчук). Это уже не просто злодей-самодур. Сам он считает себя человеком, который несёт искусство, культуру, театр, и одновременно без стеснения использует людей ради собственной власти и амбиций. Его лицемерие встроено в его самоощущение: он не просто делает вид, что он - хороший, он рационализирует свои лицемерные поступки высокой целью. Вспомните, обычный, советский Карабас говорит: «Я злой, потому что хочу власти». Это просто для детского понимания и восприятия. А в новой экранизации всё несколько сложнее, как и в жизни. Возникает конструкция: «Я делаю это ради театра / искусства / великой цели, поэтому то, как я поступаю с людьми, в каком-то смысле оправдано». И вот этот его поведенческий паттерн, на мой взгляд, гораздо неприятнее обычного злодейства. Новая сказка как-бы говорит ребёнку: обрати внимание, не всегда зло выглядит как зло. Ведь у Карабаса есть собственное понимание театра, искусства, своего предназначения — и при этом его отношение к другим людям остаётся деспотичным, лицемерным, лишённым подлинного уважения и откровенно потребительским. Фильм учит детей увидеть это, рассмотреть это расхождение между тем, что Карабас Барабас публично декларирует и тем как он реально обращается с людьми, когда от этих людей ему ничего не нужно или когда те находятся от него в зависимом положении. Фильм учит увидеть настолько сильно это расходится с тем образом заботливого и благородного человека, который он публично создаёт. Поэтому возникает вопрос: где заканчивается его искренняя вера в искусство и начинается оправдание собственной жажды власти?
Хорошо, а теперь посмотрим, что произошло с Буратино (играет Виталия Корниенко). Первый канал сознательно обращает внимание на смену оптики. Это уже не тот озорной, несколько наглый, абсолютно свободный мальчишка, которого мы знаем. Создатели делают акцент на его необычности, принятии себя и взрослении, и тут я бы отметила именно хрупкость Виталии Корниенко как важнейшую составляющую нового образа Буратино. Это не просто деревянный мальчик, который попадает в человеческий мир, а существо, которое не вполне вписывается в окружающую реальность и постепенно пытается понять, кто он такой. Виталия очень органична в этой ипостаси, в ней действительно есть ощущение «не отсюда», у неё очень тонкая, почти эфемерная внешность. Она не выглядит маленьким человеком, который просто играет озорного мальчишку. В ней есть что-то почти бесплотное: тонкие черты, хрупкая фигура, немного странная пластика, и это работает на Буратино гораздо сильнее, чем если бы роль досталась более крепкому, энергичному ребёнку. Потому что Буратино в таком прочтении — не маленький сорванец, которого невозможно удержать, а существо, которое физически и психологически отличается от окружающих. Мы становимся зрителями очень красивого парадокса:
деревянный человек оказывается хрупким. В буквальном смысле он сделан из дерева — материала, который мы воспринимаем как твёрдый, прочный, почти неуязвимый, а перед нами ребёнок, который выглядит так, будто его легко сломать.
Важно обратить внимание, что Виталия не играет «бедного несчастного Буратино», это важно. В её исполнении Буратино не производит впечатления ребёнка-жертвы. В новом Буратино есть упрямство, любопытство, внутренняя самостоятельность, то есть хрупкость оболочки не означает слабости характера. Здесь фильм выходит за пределы традиционной истории про деревянного мальчика. В советском фильме на первый план выходили энергия, озорство и непослушание. Буратино был маленьким человеком, который всё время лез туда, куда его не просили, и именно поэтому попадал в разного рода истории. В новом - сильнее подсвечены качества, которые позволяют воспринимать его как личность.
Буратино стал любознательным, а не просто любопытным. Он очень активно исследует мир, ему недостаточно принять объяснение взрослых — ему нужно самому увидеть, понять, проверить. Это делает его не столько «непоседой», сколько человеком, которому тесно внутри готовых ответов. И мне, как педогогу по первому образованию, это человеческое качество каждется очень важным с точки зрения прогресса общества. Зубрилки с набившими оскомину прописными истинами - мало кому интересны.
Новый Буратино показан более доверчивым и открытым. Вот это, мне кажется, особенно заметно именно благодаря хрупкости Корниенко. Она не выглядит циничным ребёнком, который видит всех насквозь. Её Буратино способен поверить, привязаться, восхититься, и поэтому его обман особенно болезненен.
И я бы добавила ещё одно качество — непосредственность. Причём она у нового Буратино не инфантильная.
Он может ошибаться, быть доверчивым, идти напролом, но в нём нет той социальной «обработанности», которая заставляет взрослого человека постоянно себя контролировать. В этом смысле он действительно живее окружающих его взрослых — тех самых, которые способны создавать пространство для детей, а потом установливать строгие правила, как именно детям следует этим пространством пользоваться, чтобы детская творческая непосредственность не оставила на нём ни единого следа.
И вот тут лично я считываю режиссёрский замысел так: деревянным в новом фильме оказывается не только сам Буратино. В каком-то смысле гораздо более «деревянный» — взрослый мир вокруг него: люди, которые уже знают, как надо себя вести, чего хотеть, кем быть и какое место занимать. А Буратино — тот, кто ещё способен реагировать на мир непосредственно: в нём сохранились детская честность, доверчивость и ранимость, которые с возрастом мы почему-то считаем необходимым прятать. И тут хочется добавить: «Я сама была такою триста лет тому назад». До трёхсот мне, правда, ещё далеко — и хочется надеяться, что хотя бы немного той девочки во мне всё-таки осталось.
Смотрели нового «Буратино»? Какие впечатления?
