В методике преподавания математики/информатики есть такой довольно простой приём: создание проблемной ситуации. Если кратко, её суть сводится к тому, чтобы ученик получил задание, понял, что имеющихся у него инструментов для решения задачи не хватает, а затем вместе с учителем пришёл к новому инструменту, новому понятию, которые позволят ему справляться с подобного рода трудностями. На мой взгляд, самое важное тут то, что ученик сам пытается размышлять, анализировать, думать. То есть на лицо явные признаки интеллектуальной деятельности, что в дальнейшем позволит ему - уметь мыслить самостоятельно.
Важно ли это? На мой взгляд переоценить такое качество трудно. Потому что умение не принимать всё за чистую монету и включать фильтр критики - жизненно необходимо.

Вот с подобного рода соображениями подошла я к такому явлению, как номинация персонажа в литературе. Что это такое? Если совсем просто - говорящая фамилия - приём, когда имя/фамилия персонажа содержит намёк на его характер, социальное положение, внешность, привычки или роль в произведении. Знакомо? Уверена, что да. Простакова - запрограмированная простоватость, невежество, Скотинин - ассоциация со скотством, грубостью, Молчалин - молчаливый, угодливый, Скалозуб - грубый, прямолинейный военный, Собакевич, Коробочка, Манилов, Плюшкин.

Представьте себе фильм, в котором злодей с первой сцены одет во всё чёрное и зловеще хохочет.
Какое чувство возникает? Я думаю, что скепсис. По крайней мере такой кинематографический приём может выглядеть грубовато и даже немного инфантильно. Автор сразу приклеивает ярлык, не оставляя зрителю пространства для мысли. Хорошо, тогда какое чувство возникает следом? Лично у меня разочарование. Неужели автор не доверяет мне настолько, что считает меня неспособной самой понять и разобраться кто есть кто? Читателю словно не доверяют делать выводы самостоятельно: "Не думай, за тебя уже подумали, ты должен считать так-то и так- то".

Многие читатели и критики воспринимают подобные авторские подсказки, как костыли, которые слишком явно торчат из текста. Если произведение претендует жизненную достоверность и психологическую глубину, а персонажей зовут Водкин, Тупицын и Злодеев, то возникает ощущение, что автор не доверяет интеллекту читателя. Вместо того чтобы показать: как человек пьёт, как он мыслит, как его воспринимают окружающие, автор в лоб типирует персонажа.
Это можно назвать эксплицитное типирование персонажа: автор не даёт читателю собирать образ постепенно, а прямо фиксирует тип героя (через имя, описание или ярлык).
Эксплицитный (explicit) - происходит от лат. explicitus — «развёрнутый, раскрытый, разъяснённый» (ex-— «наружу, вовне», plicare — «складывать, разворачивать», изначальный смысл:
«развернутый наружу», то есть полностью раскрытый, явно выраженный).

В отличие от чего? От имплицитного типирования — когда ты сам собираешь тип персонажа из действий: как он говорит, как поступает, как реагируют другие.
Имплицитный (implicit) - происходит от лат.implicitus — «вплетённый, свернутый внутрь, неявный» (im — приставка со значением «внутрь, в» plicare — «сворачивать, складывать», изначальный смысл:
«вплетённый внутрь», то есть содержащийся скрыто, подразумеваемый).

Ключевая идея пары - оба слова буквально построены на метафоре:

• эксплицитный → “развёрнуто наружу” → видно сразу
• имплицитный → “свернуто внутрь” → нужно раскрыть

Если очень кратко:

• эксплицитное типирование = автор говорит “кто есть персонаж”
• имплицитное типирование = автор показывает, а ты выводишь

Если упростить до бытового сравнения: это разница между надписью на табличке «ЖАДНЫЙ ЧЕЛОВЕК» и ситуацией, где ты сам понимаешь, что человек жадный по его поступкам.
Эксплицитно:

• автор буквально пишет: «он злой человек»
• фамилия «Скотинин» как указание на грубость
• персонаж говорит: «Я тебя ненавижу»

Имплицитно:

• персонаж улыбается, но делает подлости → ты сам понимаешь, что он злой
• автор нигде не говорит “он злой”, но ты это выводишь
• характер раскрывается через действия и контекст

И тут важно понять: это не о противостоянии “очевидное против сложного”, нет.
Это о способе передачи смысла.

Как по мне, если на протяжении всего произведения Злодеев так и остаётся Злодеевым (по форме и по сути) автору, претендующему на психологическую глубину не хватает мастерства и профессиональных инструментов. Это очень тонкий и филигранный инструмент - не просто выразить словами, а показать то, что уже встроено в общечеловеческое мышление, опыт или практику, но не полностью формализовано. Не зафиксировать рамку интерпретации, когда шаг вправо/шаг влево - растрел на месте, не навесить ярлык-вывод, который не требует пережёвывания, а дать возможность читателю/зрителю самостоятельно конструировать тип.

Откуда вообще это взялось. Исторически говорящие фамилии часто использовались не для психологического романа, а для сатиры, комедии, басни. Там задача состояла не в том, чтобы создать сложного многогранного человека, там персонаж часто является носителем определённого общественного порока или типа. Молчалин — не просто человек по фамилии Молчалин, он в каком-то смысле воплощение молчаливого приспособленца. Скотинин — не конкретный дворянин с уникальной биографией, а сатирический тип. Тогда фамилия работает как элемент художественной условности. Примерно как в басне лиса символизирует хитрость, а волк — грубую силу.
И тут уже вопрос вкуса. Современному читателю, воспитанному на психологической прозе XIX–XXI веков, такие фамилии часто кажутся слишком лобовыми. А вот в сатире, гротеске, комедии или антиутопии они до сих пор могут работать очень эффективно.

Мне более интересен другой приём (который, к слову, используется и в кинематографе).
Например, представим персонажа по фамилии Добров. Читатель ждёт порядочного, отзывчивого человека, а затем выясняется, что он холодный карьерист, который совершает подлости с улыбкой и без всяких угрызений совести. Тогда фамилия начинает работать не как характеристика, а как ирония.
Или наоборот: фамилия Грознов, окружающие его боятся, читатель ждёт жёсткого и опасного человека,
а оказывается, что он мягкий, деликатный и постоянно уступает другим. Интересно? На мой взгляд, есть хотя-бы какая-тот интрига, и главное есть посыл: не всё - то, чем кажется (оригинал на латыни: "Fallaces sunt rerum species et hominum spes fallunt" — «не всё то, чем кажется и люди будут обмануты).

Или допустим, персонажа зовут Правдин. Первую половину книги он действительно кажется честным человеком. Но постепенно выясняется, что вся его «правдивость» — это самолюбование и желание чувствовать моральное превосходство над другими. Тогда фамилия сначала кажется подтверждением характера, а потом становится предметом переосмысления. В таком случае говорящая фамилия уже не заменяет раскрытие персонажа, а становится дополнительным слоем смысла.

Многие классические авторы вовсе не стремились к тому типу реализма, который ценится сегодня. Они писали не психологические исследования личности, а комедии нравов, сатиры, социальные памфлеты.
Условно говоря, для автора XVIII века персонаж часто был ближе к шахматной фигуре или маске театра, чем к живому человеку. Тогда говорящая фамилия — это не подсказка для глупых, а элемент жанра:
Скупец, Хвастун, Простак - правила игры такие.

Если исходить из современных представлений о сильной прозе, говорящая фамилия часто выглядит как нарушение принципа «показывай, а не рассказывай». Вместо того чтобы дать читателю самому понять, что герой труслив, автор называет его Трусовым. Вместо того чтобы постепенно раскрыть лицемерие персонажа, называет его Криводушиным. На мой взгляд, вместо глубины раскрытия персонажа, мы получаем экономию когнитивной нагрузки, тогда как в современном мире всё чаще работает принцип - не всё то, чем кажется.